Жили-были два брата. Не князья, не короли, а так... из простого рода.
Младший — кровь горячая, ветер в крови. И, как положено, влюбился он не в кого-нибудь, а в саму Королеву. Любовь его была такой сильной и чистой, что он, не страшась ничего, признался ей в этом не в золоченом замке, а в лесу, где свет лился сквозь листья, словно сквозь витраж старого храма. И сердце свое, пылающее, как уголь, он ей на ладонь положил.
А старший... Совсем иной был старший брат. Его душу с детства манило не земное чудо, а небесное. Он не смотрел на девиц на праздниках. Всем своим существом он слушал тишину и шепот звезд. И все в округе шептались, что он никогда не будет покорителем невест. Его невестой было одиночество высоких небес.
И была у него одна, единственная и странная любовь... к голубым хризантемам. Вы не найдете таких в наших полях. Цвет их — точь-в-точь как осеннее небо в ясный полдень, когда холод уже в воздухе, но солнце еще греет. Он их растил в своем саду, разговаривал с ними, а по ночам уходил к ним, когда на небе вспыхивала... Голубая Луна.
Да-да, та самая, что является раз в сто лет, омывая мир своим печальным, холодным сиянием. Говорили, что это она и есть — виновница его странной любви. Что это она, Голубая Луна, научила его видеть душу в этих цветах. Что это она поила звезды своей сладостной, серебряной росой, отчего те начинали мерцать еще ярче. И эту странную любовь — парня к цветам небесного цвета — ему так и не простили. Не простила молва, не простили соседи.
Но вот пришла беда. Встал младший брат на дуэли жизнь за честь. И противник был силен, и смерть витала рядом. И что же старший? Он поднял меч и встал на место брата. И вымолвил тихо, по-братски: «Честь моя. Моя лишь честь. Ты люби и будь любимым, и будь счастлив, брат. А я... я теряю всё. Но ты теряешь больше».
И он ушел. Не в замок, не в деревню. Он ушел в тот самый сад, к своим голубым хризантемам, что сияли в свете восходящей Голубой Луны. И говорят, он не просто растворился в темноте. Он стал частью того сияния. А хризантемы с той поры стали цвести еще ярче, будто в каждом их лепестке живет частица его верной и непонятой миру души.
Так и осталась в памяти людей эти две истории о любви — одной, горячей, как огонь, и другой, холодной и вечной, как свет Голубой Луны. И кто знает, какая из них была сильнее...
